Совещание

http://alex-aka-jj.livejournal.com/66984.html

Петров пришел во вторник на совещание. Ему там вынули мозг, разложили по блюдечкам и стали есть, причмокивая и вообще выражая всяческое одобрение. Начальник Петрова, Недозайцев, предусмотрительно раздал присутствующим десертные ложечки. И началось.

— Коллеги, — говорит Морковьева, — перед нашей организацией встала масштабная задача. Нам поступил на реализацию проект, в рамках которого нам требуется изобразить несколько красных линий. Вы готовы взвалить на себя эту задачу?

— Конечно, — говорит Недозайцев. Он директор, и всегда готов взвалить на себя проблему, которую придется нести кому-то из коллектива. Впрочем, он тут же уточняет: — Мы же это можем?

Начальник отдела рисования Сидоряхин торопливо кивает:

— Да, разумеется. Вот у нас как раз сидит Петров, он наш лучший специалист в области рисования красных линий. Мы его специально пригласили на совещание, чтобы он высказал свое компетентное мнение.

— Очень приятно, — говорит Морковьева. — Ну, меня вы все знаете. А это — Леночка, она специалист по дизайну в нашей организации.

Леночка покрывается краской и смущенно улыбается. Она недавно закончила экономический, и к дизайну имеет такое же отношение, как утконос к проектированию дирижаблей.

— Так вот, — говорит Морковьева. — Нам нужно нарисовать семь красных линий. Все они должны быть строго перпендикулярны, и кроме того, некоторые нужно нарисовать зеленым цветом, а еще некоторые — прозрачным. Как вы считаете, это реально?

— Нет, — говорит Петров.

— Давайте не будем торопиться с ответом, Петров, — говорит Сидоряхин. — Задача поставлена, и ее нужно решить. Вы же профессионал, Петров. Не давайте нам повода считать, что вы не профессионал.

— Видите ли, — объясняет Петров, — термин «красная линия» подразумевает, что цвет линии — красный. Нарисовать красную линию зеленым цветом не то, чтобы невозможно, но очень близко к невозможному…

— Петров, ну что значит «невозможно»? — спрашивает Сидоряхин.

— Я просто обрисовываю ситуацию. Возможно, есть люди, страдающие дальтонизмом, для которых действительно не будет иметь значения цвет линии, но я не уверен, что целевая аудитория вашего проекта состоит исключительно из таких людей.

— То есть, в принципе, это возможно, мы правильно вас понимаем, Петров? — спрашивает Морковьева.

Петров осознает, что переборщил с образностью.

— Скажем проще, — говорит он. — Линию, как таковую, можно нарисовать совершенно любым цветом. Но чтобы получилась красная линия, следует использовать только красный цвет.

— Петров, вы нас не путайте, пожалуйста. Только что вы говорили, что это возможно.

Петров молча проклинает свою болтливость.

— Нет, вы неправильно меня поняли. Я хотел лишь сказать, что в некоторых, крайне редких ситуациях, цвет линии не будет иметь значения, но даже и тогда — линия все равно не будет красной. Понимаете, она красной не будет! Она будет зеленой. А вам нужна красная.

Наступает непродолжительное молчание, в котором отчетливо слышится тихое напряженное гудение синапсов.

— А что если, — осененный идеей, произносит Недозайцев, — нарисовать их синим цветом?

— Все равно не получится, — качает головой Петров. — Если нарисовать синим — получатся синие линии.

Опять молчание. На этот раз его прерывает сам Петров.

— И я еще не понял… Что вы имели в виду, когда говорили о линиях прозрачного цвета?

Морковьева смотрит на него снисходительно, как добрая учительница на отстающего ученика.

— Ну, как вам объяснить?.. Петров, вы разве не знаете, что такое «прозрачный»?

— Знаю.

— И что такое «красная линия», надеюсь, вам тоже не надо объяснять?

— Нет, не надо.

— Ну вот. Вы нарисуйте нам красные линии прозрачным цветом.

Петров на секунду замирает, обдумывая ситуацию.

— И как должен выглядеть результат, будьте добры, опишите пожалуйста? Как вы себе это представляете?

— Ну-у-у, Петро-о-ов! — говорит Сидоряхин. — Ну давайте не будем… У нас что, детский сад? Кто здесь специалист по красным линиям, Морковьева или вы?

— Я просто пытаюсь прояснить для себя детали задания…

— Ну, а что тут непонятного-то?.. — встревает в разговор Недозайцев. — Вы же знаете, что такое красная линия?

— Да, но…

— И что такое «прозрачный», вам тоже ясно?

— Разумеется, но…

— Так что вам объяснять-то? Петров, ну давайте не будем опускаться до непродуктивных споров. Задача поставлена, задача ясная и четкая. Если у вас есть конкретные вопросы, так задавайте.

— Вы же профессионал, — добавляет Сидоряхин.

— Ладно, — сдается Петров. — Бог с ним, с цветом. Но у вас там еще что-то с перпендикулярностью?..

— Да, — с готовностью подтверждает Морковьева. — Семь линий, все строго перпендикулярны.

— Перпендикулярны чему? — уточняет Петров.

Морковьева начинает просматривать свои бумаги.

— Э-э-э, — говорит она наконец. — Ну, как бы… Всему. Между собой. Ну, или как там… Я не знаю. Я думала, это вы знаете, какие бывают перпендикулярные линии, — наконец находится она.

— Да конечно знает, — взмахивает руками Сидоряхин. — Профессионалы мы тут, или не профессионалы?..

— Перпендикулярны могут быть две линии, — терпеливо объясняет Петров. — Все семь одновременно не могут быть перпендикулярными по отношению друг к другу. Это геометрия, 6 класс.

Морковьева встряхивает головой, отгоняя замаячивший призрак давно забытого школьного образования. Недозайцев хлопает ладонью по столу:

— Петров, давайте без вот этого: «6 класс, 6 класс». Давайте будем взаимно вежливы. Не будем делать намеков и скатываться до оскорблений. Давайте поддерживать конструктивный диалог. Здесь же не идиоты собрались.

— Я тоже так считаю, — говорит Сидоряхин.

Петров придвигает к себе листок бумаги.

— Хорошо, — говорит он. — Давайте, я вам нарисую. Вот линия. Так?

Морковьева утвердительно кивает головой.

— Рисуем другую… — говорит Петров. — Она перпендикулярна первой?

— Ну-у…

— Да, она перпендикулярна.

— Ну вот видите! — радостно восклицает Морковьева.

— Подождите, это еще не все. Теперь рисуем третью… Она перпендикулярна первой линии?..

Вдумчивое молчание. Не дождавшись ответа, Петров отвечает сам:

— Да, первой линии она перпендикулярна. Но со второй линией она не пересекается. Со второй линией они параллельны.

Наступает тишина. Потом Морковьева встает со своего места и, обогнув стол, заходит Петрову с тыла, заглядывая ему через плечо.

— Ну… — неуверенно произносит она. — Наверное, да.

— Вот в этом и дело, — говорит Петров, стремясь закрепить достигнутый успех. — Пока линий две, они могут быть перпендикулярны. Как только их становится больше…

— А можно мне ручку? — просит Морковьева.

Петров отдает ручку. Морковьева осторожно проводит несколько неуверенных линий.

— А если так?..

Петров вздыхает.

— Это называется треугольник. Нет, это не перпендикулярные линии. К тому же их три, а не семь.

Морковьева поджимает губы.

— А почему они синие? — вдруг спрашивает Недозайцев.

— Да, кстати, — поддерживает Сидоряхин. — Сам хотел спросить.

Петров несколько раз моргает, разглядывая рисунок.

— У меня ручка синяя, — наконец говорит он. — Я же просто чтобы продемонстрировать…

— Ну, так может, в этом и дело? — нетерпеливо перебивает его Недозайцев тоном человека, который только что разобрался в сложной концепции и спешит поделиться ею с окружающими, пока мысль не потеряна. — У вас линии синие. Вы нарисуйте красные, и давайте посмотрим, что получится.

— Получится то же самое, — уверенно говорит Петров.

— Ну, как то же самое? — говорит Недозайцев. — Как вы можете быть уверены, если вы даже не попробовали? Вы нарисуйте красные, и посмотрим.

— У меня нет красной ручки с собой, — признается Петров. — Но я могу совершенно…

— А что же вы не подготовились, — укоризненно говорит Сидоряхин. — Знали же, что будет собрание…

— Я абсолютно точно могу вам сказать, — в отчаянии говорит Петров, — что красным цветом получится точно то же самое.

— Вы же сами нам в прошлый раз говорили, — парирует Сидоряхин, — что рисовать красные линии нужно красным цветом. Вот, я записал себе даже. А сами рисуете их синей ручкой. Это что, красные линии по-вашему?

— Кстати, да, — замечает Недозайцев. — Я же еще спрашивал вас про синий цвет. Что вы мне ответили?

Петрова внезапно спасает Леночка, с интересом изучающая его рисунок со своего места.

— Мне кажется, я понимаю, — говорит она. — Вы же сейчас не о цвете говорите, да? Это у вас про вот эту, как вы ее называете? Перпер-чего-то-там?

— Перпендикулярность линий, да, — благодарно отзывается Петров. — Она с цветом линий никак не связана.

— Все, вы меня запутали окончательно, — говорит Недозайцев, переводя взгляд с одного участника собрания на другого. — Так у нас с чем проблемы? С цветом или с перпендикулярностью?

Морковьева издает растерянные звуки и качает головой. Она тоже запуталась.

— И с тем, и с другим, — тихо говорит Петров.

— Я ничего не могу понять, — говорит Недозайцев, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Вот есть задача. Нужно всего-то семь красных линий. Я понимаю, их было бы двадцать!.. Но тут-то всего семь. Задача простая. Наши заказчики хотят семь перпендикулярных линий. Верно?

Морковьева кивает.

— И Сидоряхин вот тоже не видит проблемы, — говорит Недозайцев. — Я прав, Сидоряхин?.. Ну вот. Так что нам мешает выполнить задачу?

— Геометрия, — со вздохом говорит Петров.

— Ну, вы просто не обращайте на нее внимания, вот и все! — произносит Морковьева.

Петров молчит, собираясь с мыслями. В его мозгу рождаются одна за другой красочные метафоры, которые позволили бы донести до окружающих сюрреализм происходящего, но как назло, все они, облекаясь в слова, начинаются неизменно словом «Блять!», совершенно неуместным в рамках деловой беседы.

Устав ждать ответа, Недозайцев произносит:

— Петров, вы ответьте просто — вы можете сделать или вы не можете? Я понимаю, что вы узкий специалист и не видите общей картины. Но это же несложно — нарисовать какие-то семь линий? Обсуждаем уже два часа какую-то ерунду, никак не можем прийти к решению.

— Да, — говорит Сидоряхин. — Вы вот только критикуете и говорите: «Невозможно! Невозможно!» Вы предложите нам свое решение проблемы! А то критиковать и дурак может, простите за выражение. Вы же профессионал!

Петров устало изрекает:

— Хорошо. Давайте я нарисую вам две гарантированно перпендикулярные красные линии, а остальные — прозрачным цветом. Они будут прозрачны, и их не будет видно, но я их нарисую. Вас это устроит?

— Нас это устроит? — оборачивается Морковьева к Леночке. — Да, нас устроит.

— Только еще хотя бы пару — зеленым цветом, — добавляет Леночка. — И еще у меня такой вопрос, можно?

— Да, — мертвым голосом разрешает Петров.

— Можно одну линию изобразить в виде котенка?

Петров молчит несколько секунд, а потом переспрашивает:

— Что?

— Ну, в виде котенка. Котеночка. Нашим пользователям нравятся зверюшки. Было бы очень здорово…

— Нет, — говорит Петров.

— А почему?

— Нет, я конечно могу нарисовать вам кота. Я не художник, но могу попытаться. Только это будет уже не линия. Это будет кот. Линия и кот — разные вещи.

— Котенок, — уточняет Морковьева. — Не кот, а котенок, такой маленький, симпатичный. Коты, они…

— Да все равно, — качает головой Петров.

— Совсем никак, да?.. — разочарованно спрашивает Леночка.

— Петров, вы хоть дослушали бы до конца, — раздраженно говорит Недозайцев. — Не дослушали, а уже говорите «Нет».

— Я понял мысль, — не поднимая взгляда от стола, говорит Петров. — Нарисовать линию в виде котенка невозможно.

— Ну и не надо тогда, — разрешает Леночка. — А птичку тоже не получится?

Петров молча поднимает на нее взгляд и Леночка все понимает.

— Ну и не надо тогда, — снова повторяет она.

Недозайцев хлопает ладонью по столу.

— Так на чем мы остановились? Что мы делаем?

— Семь красных линий, — говорит Морковьева. — Две красным цветом, и две зеленым, и остальные прозрачным. Да? Я же правильно поняла?

— Да, — подтверждает Сидоряхин прежде, чем Петров успевает открыть рот.

Недозайцев удовлетворенно кивает.

— Вот и отлично… Ну, тогда все, коллеги?.. Расходимся?.. Еще вопросы есть?..

— Ой, — вспоминает Леночка. — У нас еще есть красный воздушный шарик! Скажите, вы можете его надуть?

— Да, кстати, — говорит Морковьева. — Давайте это тоже сразу обсудим, чтобы два раза не собираться.

— Петров, — поворачивается Недозайцев к Петрову. — Мы это можем?

— А какое отношение ко мне имеет шарик? — удивленно спрашивает Петров.

— Он красный, — поясняет Леночка.

Петров тупо молчит, подрагивая кончиками пальцев.

— Петров, — нервно переспрашивает Недозайцев. — Так вы это можете или не можете? Простой же вопрос.

— Ну, — осторожно говорит Петров, — в принципе, я конечно могу, но…

— Хорошо, — кивает Недозайцев. — Съездите к ним, надуйте. Командировочные, если потребуется, выпишем.

— Завтра можно? — спрашивает Морковьева.

— Конечно, — отвечает Недозайцев. — Я думаю, проблем не будет… Ну, теперь у нас все?.. Отлично. Продуктивно поработали… Всем спасибо и до свидания!

Петров несколько раз моргает, чтобы вернуться в объективную реальность, потом встает и медленно бредет к выходу. У самого выхода Леночка догоняет его.

— А можно еще вас попросить? — краснея, говорит Леночка. — Вы когда шарик будете надувать… Вы можете надуть его в форме котенка?..

Петров вздыхает.

— Я все могу, — говорит он. — Я могу абсолютно все. Я профессионал.

Ежедневная ложь вашего «здравого смысла»

http://habrahabr.ru/blogs/subconsciousness/54781/

Альберт Эйнштейн говорил, что здравый смысл — это набор предубеждений, приобретённых к 18 годам. В него так же входят убедительные, но чрезвычайно тупые софизмы, которые коренятся в людских головах из поколения в поколение. А такие нефункциональные мысли — главная причина всей ерунды, происходящей с нашим миром.
№5. Историково Заблуждение

Звучит так:
«Эй, я слышал тебя Семён чуть не прирезал. Ты должен был знать, что этот чел — псих!»

Как это проявляется:
Давай вспомним тот замечательный случай из детства, когда ты решил сделать сальто назад? С крыши дачи в надувной бассейн твоего младшего брата. Помнишь ведь, все твои друзья шумели как это будет необыкновенно круто? И уж точно не забудешь, что когда ты пришел в сознание спустя три месяца в больнице, все они смеялись над тобой и говорили, что ты должен был знать, что делаешь. Мои поздравления, тебя подставило Историково Заблуждение.

Проблема в каком-то механизме в наших мозгах, который никак не даёт побыть в чужой шкуре. Мы — один толстый болельщик, который у себя дома на диване вопит о том, какой же дебил Бэкхем, не смог попасть в ворота с 11-метрового. Все твёрдо убеждены, что окажись в подобной ситуации — совершили бы правильный ход. Титаник бы не потонул, финансовый кризис не разразился, а российский автопром начал бы наконец выпускать автомобили.

И видя чью-то ошибку задним числом, мы думаем «ну ёмаё, что за идиоты, а?» Мы покачаем головой, посмеёмся и обзовём виновников кретинами, но никак не сможем научиться на их ошибках.

Положение ухудшается…
Чтобы увидеть масштабы происходящего, просто откройте учебник истории или посмотрите новости. Джордж Сантаяна предупредил ещё в 1905, что «те, кто не могут вспомнить прошлого, обречены повторять его», и уже век люди живут, игнорируя его слова. Но дело даже не в том, что мы не помним прошлого, а в том, что сейчас, из будущего, все поступки наших предшественников воспринимаются как дурость.

Люди не хотят понять, что поставь нас в точную копию обстановки и дай нам ту же дальновидность, что были у Гитлера в 1941, мы бы тоже напали на Россию. И что если бы мы были маркетологами Apple, то тоже в конце концов выпустили бы плеер без кнопок.
№4. Довод Нирваны

Звучит так:
«Ты дал этой бабусе полтинник? Лол, как будто это поможет справиться с бедностью!»

Как это проявляется:
Довод Нирваны включается, когда ты отрицаешь что-либо в реальном мире, потому что сравниваешь это с невозможной идеальной альтернативой, на фоне которой реальный мир выглядит блекло. Подобное не было бы проблемой, если б не удерживало нас от действий вообще.

Оттягивать что-либо всегда можно по целому ряду причин: перебрал прошлой ночью, или чувствуешь себя не в духе, или это твои первые съёмки в гей-порно и что-то ты вдруг засомневался. Но на деле причина такого промедления всегда в страхе, что конечный результат не дотянет до «идеального» образа в голове. Как твой дружок-писатель, который ещё ничего в своей жизни не написал, потому что «ждёт обалденной идеи», чтобы начать книгу.
Вот почему люди годами живут с родителями: ждут идеальной работы, идеальной девушки, идеальной дружбы — прежде чем совершить хоть что-то.

А если ты ещё не переполнен нерешительностью и сомнениями в себе, не волнуйся, вокруг в достатке мудаков, которые подкинут их тебе. Любой твой небольшой прогресс высмеивается ими как надувательство и лицемерие — просто потому что неидеальные идеи недостойны даже попытки реализации. Поэтому ты лучше уж ничего не делай, как окружающие. «Хаха! Ты запиваешь диетической колой гамбургер? Как будто в этом есть смысл!»

Положение ухудшается…
Политики используют Довод Нирваны, чтобы атаковать любую идею, которая им не по нраву. «Конечно, этот законопроект поможет миллионам бедных семей. Но мне известны примеры людей, которых он заденет негативно. Так что мы лучше уж откажемся во избежание рисков!»

Или ты слышал радикальных блогеров, пишущих в Интернете «Я не буду голосовать ни за кого! Эти кандидаты не лучше Путина! Все они — коррумпированные агенты ZOG. Так что лучше посижу дома, пока вы мне не покажете идеального некоррумпированного умного политика, который выступает за точно те же идеи, что и я!»
№3. Призыв Вероятности

Звучит так:
«Куплю лотерейный билет! Кто-то ведь должен выиграть, может это буду я!»
ИЛИ
«Обнаружили ещё одного больного птичьим гриппом в Китае! Если я увижу птицу, тут же размажу по асфальту, пока она меня не заразила!»

Как это проявляется:
Наш мозг совершенно тупеет, когда речь заходит о просчёте вероятностей. В результате, мы все носим в себе щекочущую идею: если что-то может случиться в принципе, оно, вероятно, случится! И думаем так, не понимая вообще значение «вероятности».

Вот почему столько народу ломится в шоу-бизнес, несмотря на сильно ограниченное пространство для работы. А если в новостях скажут, что в Землю может врезаться астероид, то следующие 10 миллионов лет люди будут таращиться в небо в уверенности, что он врежется именно сегодня.

По Призыву Вероятности действует поработитель здравого смысла, Закон Мёрфи. Этот закон утверждает, что если что-то плохое может произойти, оно обязательно произойдёт. И пока такой взгляд на мир погружает вас в депрессию и раздражительность (вы заболеете раком и шахид приедет на вашу автобусную остановку!), вера в противоположное может привести к тому, что вам придётся продавать почку, чтобы расплатиться по долгам.

Положение ухудшается…
Призыв Вероятности — это один из самых искусных методов убеждения одних людей отдавать деньги другим. Вся индустрия азартных развлечений держится на нём. Каждый раз, когда мы участвуем в розыгрышах, отсылая SMS на короткий номер, мы стараемся ради Призыва Вероятности.

Старается и Голливуд — чуть ли не каждый фильм в основе сюжета имеет шанс один на миллион, который благополучно свершается. Никто не хочет смотреть про унылого неудачника, который всё просрал или перерезал не тот провод. Поэтому после повторения одной и той же истории несколько сотен раз, мы обретаем негласную веру, что бесполезные неудачники побеждают. И не спрашиваем себя, почему же тогда они всё ещё зовутся неудачниками?
№2. Регрессивный Обман

Звучит так:
«Если это кольцо для пениса не счастливое, то как тогда я получил новую работу, пока носил его?»

Как это проявляется:
Человек запрограммирован выделять модели. Видеть взаимосвязь между различными объектами и явлениями — один из основных механизмов человеческого мышления, используемый для познания окружающего мира. На заре эволюции это помогало нам охотиться и находить еду, сегодня через него мы общаемся с окружающими, отслеживаем огромные порции информации и постигаем, какого хера вообще происходит в «Lost».

Но осечка в распознавании моделей создаёт неисчисляемые странности, особенно в форме суеверий. Вы можете логически объяснить, какую опасность представляют кошки чёрного окраса, зачем стучать по деревянным предметам и пускать в воздух собственную слюну, повернув голову к левому плечу?

Положение ухудшается…
Регрессивный Обман называется так, потому что любая тенденция имеет свойство регрессировать к своему нормальному состоянию. Наблюдался рост криминала в городе, потом был выбран новый мэр и криминальная обстановка улучшилась. Абалдеть! Новый мэр — волшебник! Или может скрытый Бэтмен! На деле, рост криминала перешёл все нормы и ему было суждено вернуться к своему обычному уровню. Но мэр (да и прочие политики) сделают неплохую карьеру на эксплуатации Регрессивного Обмана.
Что-то было не так один раз и дальше оно регрессирует к своему нормальному положению дел. Не стоит связывать подобное с посторонними вещами.
№1. Особое Оправдание

Звучит так:
«Я знаю, что торчал на героине, но это другое. Это амфетамины!»

Как это проявляется:
Особое Оправдание позволяет нам что-то в качестве исключения из правил, без особой на то причины.
В повседневной жизни, люди используют Особое Оправдание, чтобы чувствовать себя менее виноватыми, совершая дерьмовые поступки. Когда кто-то съедает весь запас пончиков, он гандон и чтоб его черти в аду дрючили. Но если это делаешь ты или твой приятель, так потому что были очень голодны и у вас был плохой день и вы давно не ели пончиков. Особое Оправдание — это вишенка в бокале человеческого лицемерия.

Положение ухудшается…
Вам даже не нужно указывать на примеры подобного, когда менты нарушают закон, а политики болтают о важности образования и шлют своих детей учиться за границу. Что интересно — каждый из нас мысленно прощает себя за подобное.

Вы не найдёте никого, кто скажет «Эти правила не для меня, просто потому что я ахренителен!» Спасибо Особому Оправданию, оно изничтожит любое чувство вины. И дело в том, что иногда оно право: ты тогда назвал своего босса долбоёбом, потому что у тебя был плохой день. У тебя сейчас дурные привычки, из-за воспитания в детстве. Ты был резок со своей девушкой, потому что опаздывал.

Но вот что странно: мы не позволяем никому другому подобных отговорок. Девушка за стойкой в Макдаке была груба не потому что у неё плохой день. Просто она тупая сука. Паренёк в Эльдорадо не зря плохо разбирался в системе возврата товара. Он — вселенское зло, которое пыталось украсть твои деньги. Некоторые годами держат обиды на людей за то, что сами себе прощали несчётное количество раз.

Им стоит назвать это явление «Вот Почему Мир Кажется Полным Мудил».

Воровство в магазинах

http://los123.livejournal.com/165236.html

Знакомая работает менеджером по продажам в магазине Zara, крупная и известная сеть продажи одежды. У меня вызвало сильное удивление, то, что Лена рассказала - как оперируют такие «солидные» сети и магазины, расположенные в центральных универмагах, я представлял по-другому.
Магазин расположен в центральном универмаге Торонто в финансовом центре города. Это считается не самым крупным магазином по доходам, магазины градируются по категориям 'х':
- ххх – магазины, приносящие самый большой доход.
- хх – средний
- х – небольшой.
Магазин, в котором работает Лена менеджером, принадлежит к категории хх. Годовой доход – примерно 2.000.000 долларов. (Когда посчитал, то получается действительно не так много – порядка 6.000$ доходов от проданных вещей в день)
В обязанности Лены, как менеджера по продажам, входит отслеживание бюджета магазина, в который входит размер комиссионных, выдаваемых продавцам, отслеживание количества украденных вещей, продаваемость новых поступлений и так далее. В бюджет магазина заложен процент на «исчезнувшие вещи», попросту говоря – сколько вещей будет украдено в течении года. Лена сказала, что на украденое в планировании бюджета закладывается примерно 3.7% от годовых доходов. Вот это меня и поразило – размеры воровства в таких «солидных» магазинных, расположенных в самых центральных универмагах. Часто потери от воровства превосходят заложенные в бюджет цифры.
3.7% потерь – это значит, что воруется вещей на 70-80.000 долларов в год только в этом магазине.

Первое, что поразило – отношение к ворам. К тем, которые заходят с улицы. Например, ты заходишь в этот магазин, кладешь понравившуюся тебе вещь в сумку, не торопясь выходишь из магазина, проходишь сквозь детекторы (которые звенят, если проносишь вещь) и спокойно, не обращая внимания на звук детекторов, идешь дальше. За тобой выходит служащий магазина и догоняет тебя.
Интересно, что ты подумал в этот момент?
Что следующим действием будет хватание тебя за руку, остановка, чуть ли не силой, гнвные обвинения в воровстве и вызов полиции на место происшествия? Ни хуя :)
Политика магазина, и как сказала Лена - большинства сетей, заключается в том, что тебя (если ты не бежишь стремглав с украденным) останавливают, и спокойно говорят: «Сэр, вы, наверное, забыли заплатить за вещь в вашей сумке»? Ты возвращаешься в магазин, платишь за вещь и идешь себе дальше.
Следующий вопрос – если ты бежишь с украденным, то что происходит?
Ну ты наверно поняла, что ответ тоже будет не совсем таким как ты предполагаешь… за тобой в большинстве случаев никто не бежит. Это я видел своими глазами – покупаю в крупной электронной сети Future Shop себе e-reader, мимо проходит тип, затем рывком выбегает из магазина, проскакивает сквозь детекторы и исчезает за дверью. За ним (лениво)выходит охранник, через 10 секунд возвращается и говорит: «он убежал». Менеджер пожимает плечами, инцидент исчерпан, все спокойно идут заниматься своими делами.
В сети, где работает Лена, охранников нет. Нет и во всех остальных магазинах. Future Shop, единственная сеть, где в некоторых магазинах я их видел.
У меня знакомый работал вышибалой в стрип-баре. Это, видимо, единственное в Торонто место, где в обязанности охранника входило догонять клиентов, не заплативших за услуги :)
Дальше… казалось бы, крупная сеть продажи одежды, воруют до фига. Вроде логично хотя бы поставить видеокамеры. Лена сказала, что их в магазине не стоит. Я спросил почему. Она сказала: «Не знаю, может это дорогое оборудование».
Это, конечно, кажется дикостью – дорого это стоить просто не может, тем более для сети магазинов с многомиллиным доходом. Я думаю дело в следующем.
Когда я работал в центре города (и жил там же), я ездил на работу на велосипеде. Так как я двухметровая шпала, то классный и удобный велосипед, подходящий мне по размерам, найти не так просто. Я купил за полторы тысячи офигенный велосипед, который оставлял прямо перед входом в небоскреб. Там специальные перила, к которым можно велосипед приковывать замками. Я пользовался двумя замками – одним прикреплял велосипед к перилам (специальный велосипедный замок за 40$), и на заднее колесо вешал простой замок за 5$. Над площадкой, где крепятся велосипед, метрах в трех висит камера наблюдения. Вроде все безопасно. Через две недели выхожу на обеденный перерыв – велосипеда нет. Я иду к охраннику, который сидит в лобби и говорю – украли велик, он офигенный, полторы тысячи долларов, чего делать? Он на меня смотрит и безучастно говорит: «Конечно, можно посмотреть запись камеры наблюдения, но что на ней увидишь… во-первых она висит достаточно высоко, во-вторых… достаточно надеть бейсболку на голову, чтобы человека было не опознать».
[Интересный факт про велосипедные замки – прохожу в магазин, где купил замок, и гневно говорю: «ваш замок – полная липа, у меня за секунду украли велосипед. Ответ меня поразил: «Да, эти замки известны тем, что в них есть странный баг – достаточно охладить из пульверизатора место, куда вставляется ключ, как замок можно легко открыть. Производитель замков поставил нас в известность, и исправил это». Когда я покупал замок мне никто об этом не сказал.]
Второй случай – в кафе, где я постоянно сидел в течение месяца и писал книгу. Я там знал всех, включая продавцов и даже бездомных, которые сидели у входа. С некоторыми бездомными я болтал время от времени, некоторым отсыпал мелочь. В общем, был в хороших отношениях со всеми. Выхожу писать в кафе, оставляю бук на столе, из-за чувства ложной безопасности я уверен, что ничего не произойдет – прямо на потолке висят камеры наблюдения, я всех знаю (продавцов и завсегдатаев), финансовый центр города, где работают люди, которые воровать точно не будут. На всякий случай перед входом в туалет кидаю взгляд на людей в кафе – все, вроде, спокойно. Через 30 секунд выхожу – бука нет. Через дверь с моим буком несется тот самый бездомный, с которым я был в прекрасных отношениях. Я за ним. Он вскакивает на велосипед и исчезает. Я его не догнал. Я возвращаюсь в кафе и говорю: «У вас камера наблюдения стоит, я хочу просмотреть запись. Я знаю точное время, когда украли бук и знаю в лицо человека, который его украл». Мне в ответ – мы не можем тебе показать камеры, так как к ней доступ есть только у менеджера, которого сейчас нет, и доступ к ней тебе могут предоставить только по запросу полиции.
Звоню в полицию, и мне говорят, что сейчас они приехать не могут, так как в центре города что-то происходит, и все силы задействованы. Предложили мне подождать пару часов. (Я охуел, я был уверен, что вот такого произойти не может. Зато теперь ясно, что полиция будет просто вежливо посылать на хуй в случае если они заняты и если кража считается ей незначительной). В кафе мне также сказали: «А… это Майк, мы его знаем, он иногда действительно подворовывает». Это меня тоже удивило – я был уверен, что если в кафе знают, что на входе сидит потенциальный вор, то хоть что-то с этим будет сделано. То, как полиция среагировала потом на заявление об украденном буке, тоже интересно – может потом напишу.
В общем, на основании этих двух случаев я пришел к выводу, что камеры наблюдения – это просто инструмент устрашения, крайне бесполезный притом. Просто рассчитывают на то, что если при входе будет висеть объявление «Кафе находится под наблюдением видеокамер», то это и отобьет охоту воровать. Достаточно знать, что можно надеть кепку, чтобы все это обойти. Майк, кстати в ней и был.
Поэтому, видимо, некоторые сети и не пользуются камерами наблюдения – зачем на них тратить деньги, если они все равно бесполезны в подавляющем большинстве случаев. Особенно учитывая реакцию полиции на мелкое воровство.
Дальше – в сети, где работает Лена, воровство происходит по двум направлениям – работники магазина, и просто люди с улицы.
а) Работники магазина.
Иногда это доходит до катастрофических размеров – она рассказывала, как ассистента менеджера одного их магазина задержали за серийным воровством, когда просто подкатывалась машина и вещи закидывались в миниван. Но это редкие случаи. Часто воруют по-другому. По-немногу. Механизмы она не описывала, но это неважно. Один раз она упомянула про манипуляции с кассой. Предотвращать (частично) это пытаются так: по правилам компании магазин вечером обязаны закрывать два работника магазина, менеджер и еще кто-нибудь, чтобы один следил за другим. (Договориться они, кончено между собой ну никак не могут :)
б) Люди с улицы. Это самое интересное.
В универмагах есть группировки по 3-4 человека. Как правило, это либо негры либо филиппинцы, но, конечно, ими не ограничивается. Действуют они так:
1. Сначала проводится рекогносцировка местности – замечают сколько работников в магазине, какая коллекция продается в данный момент, кто ответственен за показ одежды, и т.д.
2. Затем в магазин заходят несколько человек из группы и начинают выбирать одежду. К ним подходят продавцы и начинают им помогать – таким образом, все оказываются задействованными. То есть за тем, что происходит в магазине, никто не следит.
3. В этот момент входит еще один человек, и с центрального демонстрационного прилавка, где, как правило лежат самые клевые вещи, в большую сумку, выложенную изнутри фольгой, сметает с этого прилавка все, и уходит.
Это тоже удивительный факт – как легко обойти детекторы - просто выкладываешь внутреннюю поверхность сумки фольгой.
****
Самые обычные бюргеры.
В политику магазина входит возможность возвращать непонравившиеся вещи, если они находятся в возвращаемом состоянии. Лена выделяет две категории людей, которые явно злоупотребляют этой возможностью – евреи, в первую очередь, и индусы. И те и другие предельно жадные, но в отличие от индусов, у евреев проявляется предельная жадность даже при полной обеспеченности. Лена до этого работал в отделении Zara на севере Торонто, где сконцентрирована еврейская община, и она говорит, что просто намучилась с ними. Для сохранения «лица» магазина, она не может отказывать большинству клиентов в возврате, но чем больше возвратов в магазине, тем сложнее ей отчитываться перед начальством – так как считается, что количество возвратов говорит о плохом сервисе.
Я спросил Лену, как она понимает, что перед ней обеспеченный еврей – то есть, как по одному взаимодействию в магазине она может сказать, обеспечен человек или нет. Она сказала, что это очень просто. Во-первых, опыт – то, как богатый человек ведет себя в магазине, сильно отличается от поведения обычных людей, не говоря уже о покупательской способности. Во-вторых, ее предыдущий парень был еврей-миллионер, и она изнутри знает насколько мелочность свойственна большинству из них, несмотря на внушительных размеров дома и виллы.
Лена говорит, что больше всего ее расстраивало поведение богатых евреев, в моменты еврейских праздников. В эти периоды нашествие на магазин было массовым, и магазин использовался как дешевый «пункт проката». Приходит толпа евреев, которым хочется покрасоваться на праздники в новых и модных одеждах, и массово скупает все самое клевое. Праздник кончается. Та же самая толпа возвращается в магазин и сдает вещи.
Единственный плюс, по словам Лены, заключается в том, что евреи, в отличие от индусов, сдают вещи в приемлемом состоянии. Индусы приносят вещи, которые отчетливо пахнут индийской едой, и требуют возврата. Так как ругаться при людях в магазине не принято, то часто приходится возвращать деньги. Некоторые индусы приносят вещи задолого после пройденного срока возможности возврата и требуют адекватного по цене обмена на новые вещи.

Мнения про манежку

Биполярная Россия
http://bacchusv.livejournal.com/262614.html

Манежка показала то, о чем много писалось в этом журнале: Россия -- это донациональное, досовременное государство с сословной властью. Сила прогресса в ней -- это народ, ведомый националистами и требующий фундаментальной реструктуризации самой властной системы, а не её лозунгов и персоналий. Сила реакции -- ancien regime, во всей его прелести, от дворцовых кабинетов и штыков наемной гвардии до либеральных салонов и званых балов круглых столов.

Раз уж мы в ЖЖ, то упомяну ещё раз двух одиозных личностей из реакции: Перла и Ольшанский. Первый откровенно говорит, и всегда говорил, что быдло надо держать в тисках и профилактически расстреливать, второй как бы интеллигент, но вот когда дело дошло до политической практики, он оказался от Перлы неотличим. При этом масштаб интеллектуальной деградации, которую Ольшанскому необходимо пройти, чтобы оказаться на уровне Перлы его самого ничуть не настораживает.

Надо сразу разобраться с нашей "традиционной" оппозицией. Начиная от лояльных критиков власти, заканчивая её записными врагами, типа Каспарова. Вся та оппозиция, которую мы видели последние 10 лет, и которая сейчас совершенно безмолвна и беспомощна в свете происходящих событий, является оппозицией только личностям, но не системе. Это, конечно, не новое заявление, но стоит его повторить. Каспарова, или там Немцова, не устраивает конкретно Путин и конкретно Сечин, точнее даже не они сами, а то, что они кресла занимают. А если бы кресла занимали другие, в частности сами Немцов и Каспаров, то было бы намного лучше. Система власти же, которая полагается фактически на личностную диктатуру сидящего в Кремле и его прислужников никого не беспокоит. Более того, когда заходят разговоры о том, чтобы эту диктатуру разогнать, и доверить власть народу, оппозиционеры первые выстраиваются в очередь прокричать, что народу власть доверить нельзя, ибо он всё испортит.

Демократия, по мнению наших записных демократов, возможна только как диктатура личности. Личности, типа Ельцина или Гайдара. Или, на худой конец, Немцова. Ситуация же в которой самый демократический политик это всего лишь краткосрочно нанятый народом менеджер, который по истечении своего срока отправляется на пенсию читать лекции и теряет всякое общественное влияние для нашей оппозиции неприемлема. "Как же можно уйти, ведь на наше место могут придти плохие люди!" В этом плане, что оппозиция, что власть ведут себя по принципу, провозглашенному диктатором Ирана: "Когда иранцы начнут вести как шведы, я начну править как король Швеции".

Естественно, есть люди, которые с таким положением дел несогласны. Им-то как раз без разницы, кто там сидит в Кремле -- Путин ли, Касьянов ли, главное чтобы эти люди выполняли возложенную на них задачу по предоставлению общество базовых услуг, в первую очередь безопасности и правосудия. Им также без разницы, какой там -изм провозглашается идеологией власти, или её оппозицией, под каким флагом эта власть или оппозиция выступает, и каких исторических фигур она считает образцами для подражания -- главное чтобы решались проблемы. Оба этих момента для старого режима неприемлемы: он основан на личностной власти, которая перед народом принципиально не отчитывается, и на публичной политике сводящейся к чисто дискурсивному столкновению лозунгов, партий и движений, потерявших всякую привязку к насущно стоящим проблемам. Политическая активность теперь походит на Санта Барбару: в одной из серий мы узнаем, что либералы сегодня решили нерукоподавать лимоновцам и что об этом думают все остальные. Политики превратились в новых жрецов, обслуживающих культ метафизических идеалов "демократии", "коммунизма" или "империи", потерявших существенное наполнение. В это время власть спокойно убивает, грабит, обманывает сама и покрывает такие же действия, совершаемые её союзниками -- теми же кавказскими диаспорами.

При этом народ, что оппозицией, что властью совершенно открыто считается людьми другого сорта. Когда я говорю о сословном обществе, здесь нет никакого преувеличения -- если оппозиция рассматривает власть как оппонентов, но одного уровня, то народ выступает тупой, оболваниваемой массой, что в речах одних, что других. Да и власть, куда скорее пригласит на круглый стол записного либерала или прислушается к Алексеевой, чем имплементирует механизм настоящего народовластия. Народ, в случае и власти и не оппозиции, просто не является источником мнения, ему, в лучшем случае, предлагается только кивать на одну из предложенных выше альтернатив. Например, Млечин и Кургинян, выбирайте, о третьем и думать забудьте. Естественно, в рамках такого мировоззрения, ни о какой демократии, ни о каком либерализме, ни о каком прогрессе речи идти не может -- в нем народ выступает не субъектом развития, но тупой силой, которую нужно охомутать и направлять.

Сам народ, естественно, от такой оценки тихо офигевает. Я вот лично был в таком недоумении, что, когда читал очередное высказывание о том, какой я (будучи частью этого народа) тупой, опасный и неблагонадежный, то думал, что "ну, они это не всерьёз". Таки оказывается, что более чем всерьёз. Совершенно дикое фундаментальное убеждение, что существует огромное число людей, которых старорежимники лично не знают, но которых они, по одному им самим известному признаку, записывают в нелюди. Называется это расизм. Быть расистом, конечно, можно, но стоит тогда ожидать и логичного продолжения -- что тех старорежимников, которые других не считают людьми, перестанут считать людьми в ответ.

Когда мы доходим до стадии, где друг друга записывают в нелюди, исход понятен: это гражданская война, в той, или иной форме. Она, по сути, уже началась, отношение кавказцев к остальному населению России строится в значительной степени именно на том, что кавказцы никого кроме себя за людей не считают. "Они как бараны, одного режешь, а другие стоят смотрят" -- обосновывают такой антропологический взгляд на русских некоторые более радикальные элементы. Милиционеры тоже уже поняли что к чему, что народ, не входящий в высшее сословие это скот и быдло, который и пострелять для развлечения можно, не говоря уже об унижении и грубости в его адрес. И не власть, ни традиционную оппозицию эта ситуация не слишком беспокоит. Потому что её единственная альтернатива это начать считать народ равным себе, а значит прирезать все свои привилегии (от лат. privus lex, особенный закон) до уровня человека с улицы -- на такое, конечно, никто не готов пойти. А раз у нас сохраняются люди и нелюди, значит и война одних против других никуда не денется.

Поэтому националисты и выступают таким удивительно эффективным общим врагом для старого режима. У них нет личностных требований к власти, они не хотят заменить Путина на Мутина, они просто хотят чтобы система работала, и чтобы она воспринимала их как людей. Как людей с равными правами. Но какую реакцию это требование вызывает? Люди на Манежке, та огромная масса, которая там присутствовала, вообще ничего противозаконного и агрессивного не делала. Если бы многотысячная толпа хотела агрессии, результаты вчерашних событий были бы совершенно другими. Агрессии там хотело меньшинство, которое представителем народных интересов как раз нисколько не является. Но именно за это меньшинство зацепились, именно его раскрутили, и всех вышедших на Манежку записали в агрессивное пьяное быдло, опасное для "правильных" людей. И неудивительно -- ведь это народ. А народ, в старорежимной концепции, ничем кроме агрессивного пьяного быдла и быть не может. Ведь если он не быдло, значит его требования оправданы, а если его требования оправданы, то вся старорежимная структура, как провластная, так и оппозиционная, сразу теряет легитимность.

Теперь немного про националистов. Оказывается, что многие из них не очень политически осведомлены. Учитывая, что никто за последние 10 лет политическим образованием страны не занимался, это неудивительное положение вещей. Оказывается, что будучи политически не очень осведомленными, у националистов бывают заблуждения. Это тоже неудивительно. Но заметьте разницу -- можно считать какие-то ошибки следствием провала в знаниях, который можно восполнить, а можно считать ошибки выражением глубинной биологической сути. Старорежимники придерживаются именно второго, варварского, до-Просвещенческого взгляда. Как и говорилось, это взгляд просто расистский. Более того, несмотря на наличие ошибок, как социальное положение, так и уровень образованности, приписываемый националистам старорежимниками совершенно некорректен. Я, как известно, националист, на Манежке я отсутствовал только по причине отсутствия в стране. При этом особых проблем с образованностью и материальным положением у меня не наблюдается. Тоже могу сказать и про своих друзей националистов, и про тех, кто я знаю был вчера на Манежке. Нас, образованных, успешных националистов достаточно много. Но нас, конечно, отказываются замечать -- в старорежимную картину мира мы совершенно не вписываемся, ведь как может человек, у которого все нормально, хотеть улучшения положения других. Рабовладелец не может понять, почему кто-то отказывается от владения рабами. Старорежимник не может понять, как социально успешный человек отказывается от привилегий. Россия -- все ещё досовременная страна, в которой националистов просто не понимают.

Вчера два полюса обозначились в политике со всей четкостью. Первый -- полюс старого режима, тащащий Россию в постоянную междоусобную войну, и в итоге ведущий страну к состоянию, в лучшем случае, Латинской Америки. За эти полюсом уже собрались чуть ли не все силы, заметные в публичной политике. За широкой спиной ОМОНа поспешили спрятаться и либералы, и коммунисты, и хипстеры, и випстеры, и, конечно, бандиты. Второй -- полюс национальной России, её единственный шанс стать современным государством, с горизонтальным правовым полем, на котором взаимодействуют равные перед законом граждане. Этот полюс враждебен системе конкурирующих за привилегии группировок, он перемалывает досовременные связи (клановые, цеховые или религиозные) в единое гражданское общество, его будут давить, обхаивать, а потом и физически уничтожать при первой возможности. Становиться на его сторону страшно. Становиться на его сторону вполне может быть бесперспективно -- в конце концов, подавляющее большинство населения мира живет именно в состоянии войны всех против всех, в государствах где нет граждан, а есть только верхи и низы. Но других шансов нет. Вчера мы увидели, что народ ещё не готов умирать, что у него есть желание коллективно побороться за права. Они не накупили оружия, не забаррикадировались в домах и не приняли решения стрелять в первого подозрительного человека -- они отказались стать теми, кто уже сейчас ведёт себя именно так. Мы должны их поддержать, если нам нужно государство, обслуживающее интересы народа, а не диктатура людей, провозгласивших себя элитой. Фундамент нации пока ещё существует, и мы не должны дать старорежимникам разрушить его.

За правку спасибо [info]el_cambio Он также попросил отметить, что Гайдар никогда не хотел установить диктатуру своей личности. Верно, но пост не об этом. Диктатуру личности Гайдара хотели установить многие, вне зависимости от его собственных желаний.


Дмитрий Соколов-Митрич: Манежное правосудие
12 декабря 2010, 18:00
http://vz.ru/columns/2010/12/12/454255.html

Сегодня, когда милицейское начальство выспалось после тревожной ночи, оно должно первым делом пойти в магазин и купить книгу Хантера Томпсона «Ангелы ада». Это только кажется, что она про американских байкеров, а на самом деле – про наших уважаемых сограждан с Кавказа.

Фашизм обязательно пройдет. Я понимаю это каждый раз, когда слышу, как мы пытаемся воздействовать на него заклинаниями о том, что он не пройдет. И пока мы вертимся в этой порочной идеологической парадигме, мы теряем последние шансы на излечение. Рецепты фашистофобов мне все больше напоминают волшебную биодобавку, которую настойчиво втюхивают больному на первой стадии рака, вместо того чтобы гнать его пинками в онкологический центр.

«Там, где законопослушному человеку достаточно погрозить пальчиком и он станет еще более законопослушным, с беспредельщиков надо сдирать по три юридические шкуры, иначе они не почувствуют силу закона»
Значит ли это, что я не боюсь русского фашизма? Нет, не значит: я очень боюсь русского фашизма. И кавказского фашизма я тоже очень боюсь. Я вообще человек пугливый, меня не радуют никакие серьезные потрясения и особенно революции. Потому что любая революция сопровождается хаосом, а хаос – это когда к тебе в квартиру, на которую ты ишачил десять лет, вламывается крепкий человечек, передергивает затвор и говорит, что теперь здесь будет жить он, а у тебя есть час на сборы.

Но именно потому, что я очень боюсь такого развития событий, я очень не люблю тех, кто кричит: «Фашизм не пройдет!» Потому что вместо того чтобы демонизировать проблему, надо сесть и подумать, почему миллионы граждан России готовы кричать: «Е...ть Кавказ, е...ть!» И что они на самом деле имеют в виду, когда кричат это. Вчера голосовалка на «Русской службе новостей» в очередной раз объяснила нам объективную истину: 87% слушателей поддерживают митингующих на Манежке. Аудитория РСН – это тот самый экономически активный социальный слой, на котором держится страна. Проповедовать мысль о том, что весь этот слой заражен фашизмом и его надо немедленно в поликлинику для опытов, – верх кретинизма. Если адекватные люди в массовом порядке одобряют неадекватные действия, значит, проблему надо искать не в них, а в среде обитания. «Не назвав проблему, мы не найдем решения», – как сказал вчера либеральный-перелиберальный главред РСН Сергей Доренко.

Я вдохновился и вот прямо сейчас попытаюсь эту проблему озвучить во всей ее неполиткорректности. В Российской Федерации есть несколько республик, многие выходцы из которых живут по внесистемным понятиям. Они в большей степени лояльны своим традициями, нежели законам страны. Они опираются на свои диаспоры и считают излишним адаптироваться к нормам тех территорий, где живут. Они очень часто заражены бациллой реванша («Уважай Кавказ!»). Со многими из них опасно находиться рядом, поскольку у них совсем другие реакции на привычные ситуации. Они несут в себе совсем другую степень риска, поскольку не признают всех этих наших «давай по-честному один на один» и «бьемся без оружия». А это значит, что любой человек, читающий эти строки, может сегодня же в ответ на попытку объяснить своему смуглому соотечественнику, что он не прав, получить резиновую пулю в голову. Мы как-то к этому не привыкли, правда?

Ничего удивительного, что в результате эти замечательные и добрые люди навлекают на себя гнев условно-русских граждан, то есть тех, кто хочет жить и работать во вненациональной, атомизированной среде. Особую напряженность создает тот факт, что пассионарии с акцентом активно осваивают коридоры власти и кабинеты работников правоохранительных органов. В той же Головинской межрайонной прокуратуре мне приходилось бывать: ее немногочисленные работники русской национальности в неофициальных беседах тренируются, кто глубже вздохнет на тему «новых кадров». А это уже заставляет рядового гражданина без пистолета в кармане всерьез задумываться над будущим своих детей. Потому что этому постыдно слабому человеку почему-то мерещатся странные вещи. Он боится, что когда в ближайшем РОВД окончательно восторжествуют интересы той или иной нации, к нему в квартиру тоже может прийти добрый дядька, который согласится подождать целый час, пока ты соберешь свои вещички. И если я начну объяснять этому слабому гражданину, что его опасения параноидальны, он в ответ расскажет мне несколько поучительных историй. Например, о том, при каких обстоятельствах его знакомые или родственники покидали свои дома в республиках Северного Кавказа и думали ли они еще несколькими годами ранее, что так получится.

Да, наверное, мы ксенофобы, но «ксено» бывают разные – некоторых не грех и побояться. И если бы в стране действовали реальные инструменты волеизъявления, фобий, наверное, было бы поменьше, а во вчерашних событиях на Манежной площади просто не было бы надобности. Почему со своими полицейскими не бьются насмерть граждане Швейцарии, требуя запретить строительство минаретов? Потому что им дали провести референдум, они мирно сказали минаретам свое жесткое «нет», и этот запрет теперь неукоснительно выполняется. Решение дикое, нецивилизованное? Извините, демократия – это не механизм по обкатке правильных идей. Демократия – это строй, основанный на воле народа. Вам не нравится настроения этого народонаселения? Ищите другое.

А теперь вернемся к нашим «Ангелам ада». Книга, на самом деле, скучная и водянистая, а ее автор слишком покладист: он полностью солидарен со своими героями-отморозками. Он с большим возмущением описывает, как их чморят злобные американские полицейские, которым почему-то не нравилось, как «ангелы» во время своих покатушек наводят ужас на попавшиеся под руку провинциальные городки. Хантер Томпсон уверен, что в какой-то момент полиция США получила установку: каждый массовый выезд «Ангелов» сопровождать строжайшими юридическими зачистками. Чуть превысили скорость – останавливать и штрафовать по максимуму. Проверять документы до последней запятой. Цепляться к любой технической неисправности мотоцикла. Если есть хоть малейшая юридическая возможность изъять байк на штрафстоянку – изымать. Если есть хоть малейшая возможность посадить самого байкера за решетку или хотя бы задержать на несколько суток – сажать и задерживать.

И великий американский писатель очень скорбит по этому поводу и сокрушается.

А я ставлю себя на место жителя маленького провинциального городка и мысленно посылаю злобным американским полицейским через океан большое человеческое спасибо.

Потому что по отношению к людям, которые позиционируют себя как «outlaws» и гордятся этим, нужно применять принципиально иной режим юридического напряжения. Там, где законопослушному человеку достаточно погрозить пальчиком и он станет еще более законопослушным, с байкеров-беспредельщиков надо сдирать по три юридические шкуры, иначе они не почувствуют силу закона. И поступать с ними так до тех пор, пока им тоже не будет достаточно пальчика. В дальнейшем такая правоохранительная тактика получила название «нулевая терпимость» (zero tolerance) и в определенных обстоятельствах применялась не раз в самых демократичных государствах мира.

И вот теперь о главном. Я считаю, что молодые и пассионарные выходцы из кавказских республик, которые очень хотят, чтобы их уважали, но не совсем понимают, что такое уважать других, – это контингент, достойный точно такой же терапии. В этом смысле главный лозунг субботней Манежки «Е...ть Кавказ, е...ть!» заслуживает самого внимательного изучения на предмет применения на юридической практике.

Я уверен, что результат будет самый положительный.

Популярные материалы

* Кавказская общественность прокомментировала слухи об «акции возмездия»
* Дмитрий Соколов-Митрич: Манежное правосудие
* Японский МИД расстроился из-за визита Шувалова на Курилы
* Врачи сказали, что произошло с Киркоровым
* СК: Подростка бросили под поезд в Кущевской после ареста банды
* Доклад: Нефть в России наполовину закончилась

«Маруся-3» появилась в Интернете

«Дозоры» - запрещенная игра

Новая электронная почта Russia.ru
Однажды я был свидетелем того, как этот метод взял на вооружение шериф Олег Занасия, глава РОВД города Олонец Республики Карелия. До него местную чеченскую диаспору страшно развратил бывший районный прокурор. В результате они чувствовали себя хозяевами не только в городе, но и в кабинете начальника милиции. Шериф Занасия не стал проводить разборок и зачисток. Самых буйных четверых он тут же посадил, благо было за что, а по отношению к рядовым чеченцам включил режим юридического террора. Превышение скорости – максимальный штраф, парковка в неположенном месте – максимальный штраф, выброшенный на землю бычок – максимальный штраф, неоплаченный вовремя штраф – 15 суток ареста.

За малейшей попыткой сопротивления следовал вызов специальной мобильной силовой группы, которая всем своим видом демонстрировала стопроцентную решительность действовать на поражение.

Полгода такой терапии – и чеченцы стали вполне себе русскими. Даже французами. Или англичанами.

И вот мне как-то очень хочется, чтобы этот режим нулевой терпимости был прописан вышеописанной социальной группе людей в масштабах всей страны. Чтобы за лезгинку со стрельбой в центре города штрафовали всех и по максимуму, а за повторную – сажали. Чтобы за езду на джипе по Александровскому саду ездоку так отмерили, что джип ему еще долго не понадобился бы. Чтобы когда один Аслан достает пистолет или нож, другие Асланы в страхе разбегались, потому что знали: они будут не свидетелями, а соучастниками по предварительному сговору и никакая диаспора не поможет. Чтобы нацквоты при поступлении в вузы были признаны дикостью, а за публичные объяснения, за кого должна или не должна выходить замуж женщина «моего народа», лидер этого народа подвергался политическому остракизму. Чтобы все эти показательно жесткие реакции властей были юридически чистыми и максимально публичными.

Чтобы те, кому они адресованы, почувствовали: им есть куда вписываться и есть кого уважать.

А потом, когда дрессировка возымеет нужный эффект, нужно обязательно развернуть все те же самые орудия против грозных фашистов. Вот только я уверен, что к этому моменту стрелять будет уже не в кого: от них не останется даже призрака. Потому что как массового явления русских фашистов нет и никогда не было. А есть просто большая страна, у которой есть большая проблема, которую надо срочно решить.

Хэнк

Утром в мою дверь постучала парочка. Первым заговорил мужчина:
- Привет! Я Джон, а она - Мэри.
Мэри: Мы приглашаем тебя с нами целовать жопу Хэнку!
Я: Простите? О чём вы? Кто такой Хэнк и с чего мне целовать его жопу?
Джон: Если ты поцелуешь жопу Хэнку, он даст вам миллион долларов, а если нет - он выбьет из тебя всё дерьмо!
Я: Это что, какая-то новая молодёжная тусовка?
Джон: Хэнк - миллионер-филантроп. Он построил этот город. Хэнк его хозяин! Он может сделать, что хочет, а он хочет дать тебе миллион долларов, но не может, пока ты не поцелуешь ему жопу!
Я: Hо это бессмыслица! Какого хрена...
Мэри: Кто ты такой, чтобы сомневаться во власти Хэнка? Ты что, не хочешь миллион долларов? Hеужели это не стоит того, чтобы поцеловать жопу?
Я: Может и стоит, но...
Джон: Тогда идём с нами целовать жопу.
Я: И часто вы целуете жопу Хэнка?
Мэри: О да! Всё время!
Я: И он дал вам миллион долларов?
Джон: Hет! Мы получим деньги, как только покинем город!
Я: Так почему бы вам не покинуть город прямо сейчас?
Мэри: Hельзя покидать город, пока Хэнк не скажет, иначе он не даст тебе денег и выбьет из тебя всё дерьмо!
Я: А вы знаете кого-нибудь, кто целовал жопу Хэнка, покинул город и получил миллион долларов?
Джон: Моя мать целовала жопу Хэнка годами. Она ушла из города в прошлом году. Я уверен, что она получила деньги.
Я: Ты с ней об этом говорил?
Джон: Конечно нет! Хэнк не разрешает это!
Я: Что же заставляет тебя думать, что ты получишь деньги, если ты никогда не говорил с тем, кто их получил?
Мэри: Hо он даёт тебе немного денег ещё до того, как ты уйдёшь из города. Ты можешь получить повышение, выиграть немного в лотерею, найти 20 долларов на улице...
Я: А при чём же тут Хэнк?
Джон: Существует определённая связь.
Я: Простите, но это звучит очень глупо!
Джон: Hо ради миллиона долларов стоит попробовать. И помни, если ты не поцелуешь жопу Хэнку, он выбьет из тебя всё дерьмо!
Я: Может можно увидеться с Хэнком, обсудить детали...
Мэри: Hикто не может видеть Хэнка, никто не может с ним говорить!
Я: Как же тогда целовать ему жопу?
Джон: Иногда мы просто посылаем воздушный поцелуй и думаем про его жопу, иногда целуем жопу Карла, а он передаёт Хэнку.
Я: Какому Карлу? Кто такой Карл?
Мэри: Это наш друг. Именно он научил нас целовать жопу Хэнку.
Я: И вы ему поверили на слово, что Хэнк наградит вас, если вы будете целовать ему жопу?
Джон: Hет! Карл получил письмо от Хэнка много лет назад, где всё объясняется. Вот копия письма, посмотри сам.
Джон протянул мне фотокопию:
1. Целуйте жопу Хэнку и он даст вам миллион долларов, когда вы покинете город.
2. Hе злоупотребляйте алкоголем.
3. Выбивайте всё дерьмо из тех, кто вас не любит.
4. Питайтесь правильно.
5. Сам Хэнк продиктовал это письмо.
6. Луна сделана из голландского сыра.
7. Всё, что говорит Хэнк правильно.
8. Мойте руки после туалета.
9. Hе пейте.
10. 10. Hе ешьте острые приправы.
11. 11. Целуйте жопу Хэнку или он выбьет из вас всё дерьмо.
Я: Это вроде бы написано на бумаге Карла?
Мэри: У Хэнка нет бумаги!
Я: У меня подозрение, что если проверить, окажется, что это почерк Карла.
Джон: Конечно. Хэнк ему продиктовал.
Я: Вы ж говорили, что никто не видел Хэнка!
Мэри: Много лет назад он говорил с некоторыми людьми.
Я: Если он филантроп, почему же он выбивает всё дерьмо из людей, взгляды которых отличаются?
Мэри: Hа то воля Хэнка, а Хэнк всегда прав!
Я: С чего вы это взяли?
Мэри: Пункт 7 гласит: Всё, что говорит Хэнк правильно!
Я: А вдруг ваш Карл всё это написал сам?
Джон: Так ведь пункт 5 говорит: сам Хэнк продиктовал это письмо.Кроме того, пункт 2 гласит: не злоупотребляйте алкоголем, пункт 4: Питайтесь правильно, а пункт 8: мойте руки после туалета. Все знают, что это правильно, значит и остальное верно!
Я: Hо пункт 9 говорит: не пейте, что не согласуется с пунктом 2. А в пункте 6 - вообще бред про луну из сыра!
Джон: Пункт 9 просто поясняет пункт 2. А по поводу 6-го, ты ведь никогда не был на луне, откуда ты знаешь?
Я: Учёные доказали, что луна из камня!
Мэри: Hо камень может запросто оказаться затвердевшим сыром.
Я: Hезнание происхождения камня совсем не говорит о том, что это сыр.
Джон: Учёные могут ошибаться, но мы ведь знаем, что Хэнк всегда прав!
Я: Мы знаем?
Мэри: Конечно, из 5-го пункта.
Я: Ты говоришь, что Хэнк всегда прав, потому что так написано в письме. Письмо правильно, потому что его продиктовал Хэнк. Хэнк продиктовал письмо, потому что это написано в письме. Замкнутый круг - Хэнк прав потому, что он говорит, что он прав.
Джон: Hаконец-то ты понял! Как приятно, когда кто-то начинает открывать душу и мыслить по-Хэнковски.
Я: Hо... Ладно. А что насчёт приправ?
Мэри краснеет.
Джон говорит: Приправы есть нельзя. Так сказал Хэнк!
Я: Что, ни перца, ни горчицы?
Мэри выглядит ошарашеной. Джон кричит: Hе говори такие слова! Все приправы - это хенкохульство!
Я: Так что, нельзя есть капусту с майонезом?
Мэри затыкает уши: Я этого не слышала! А-а-а-а-а-а-а!
Джон: Это отвратительно! Только гадкие извращенцы могут такое есть...
Я: Я ем это всё время. Мне HРАВИТCЯ!
Мэри падает в обморок. Джон подхватывает её и уходя орёт: Если б я только знал, что ты один из них, я даже не тратил бы на тебя время! Когда Хэнк будет выбивать из тебя всё дерьмо, я буду стоять рядом и смеясь считать деньги. Я поцелую жопу Хэнку за тебя, майонезный пожиратель горчицы!

М.Ю. Лермонтов, "Последнее новоселье"

Последнее новоселье



Меж тем как Франция, среди рукоплесканий
И кликов радостных, встречает хладный прах
Погибшего давно среди немых страданий
В изгнанье мрачном и цепях;
Меж тем как мир услужливой хвалою
Венчает позднего раскаянья порыв
И вздорная толпа, довольная собою,
Гордится, прошлое забыв, —
Негодованию и чувству дав свободу,
Поняв тщеславие сих праздничных забот,
Мне хочется сказать великому народу:
Ты жалкий и пустой народ!

Ты жалок потому, что вера, слава, гений,
Всё, всё великое, священное земли
С насмешкой глупою ребяческих сомнений
Тобой растоптано в пыли.
Из славы сделал ты игрушку лицемерья,
Из вольности — орудье палача,
И все заветные отцовские поверья
Ты им рубил, рубил сплеча, —
Ты погибал... И он явился, с строгим взором,
Отмеченный божественным перстом,
И признан за вождя всеобщим приговором,
И ваша жизнь слилася в нем, —
И вы окрепли вновь в тени его державы,
И мир трепещущий в безмолвии взирал
На ризу чудную могущества и славы,
Которой вас он одевал.
Один, — он был везде, холодный, неизменный,
Отец седых дружин, любимый сын молвы,
В степях египетских, у стен покорной Вены,
В снегах пылающей Москвы!

А вы что делали, скажите, в это время,
Когда в полях чужих он гордо погибал?
Вы потрясали власть избранную, как бремя,
Точили в темноте кинжал?
Среди последних битв, отчаянных усилий,
В испуге не поняв позора своего,
Как женщина, ему вы изменили
И, как рабы, вы предали его!
Лишённый прав и места гражданина,
Разбитый свой венец он снял и бросил сам,
И вам оставил он в залог родного сына —
Вы сына выдали врагам!
Тогда, отяготив позорными цепями,
Героя увезли от плачущих дружин,
И на чужой скале, за синими морями,
Забытый, он угас один —
Один, — замучен мщением бесплодным,
Безмолвною и гордою тоской,
И, как простой солдат в плаще своем походном,
Зарыт наёмною рукой.

Но годы протекли, и ветреное племя
Кричит: «Подайте нам священный этот прах!
Он наш; его теперь, великой жатвы семя,
Зароем мы в спасенных им стенах!»
И возвратился он на родину. Безумно,
Как прежде, вкруг него теснятся и бегут
И в пышный гроб, среди столицы шумной,
Остатки тленные кладут.
Желанье позднее увенчано успехом!
И, краткий свой восторг сменив уже другим,
Гуляя, топчет их с самодовольным смехом
Толпа, дрожавшая пред ним.

И грустно мне, когда подумаю, что ныне
Нарушена святая тишина
Вокруг того, кто ждал в своей пустыне
Так жадно, столько лет спокойствия и сна!
И если дух вождя примчится на свиданье
С гробницей новою, где прах его лежит,
Какое в нем негодованье
При этом виде закипит!
Как будет он жалеть, печалию томимый,
О знойном острове, под небом дальних стран,
Где сторожил его, как он непобедимый,
Как он великий, океан!

1841

Шадриковое хозяйство

http://www.business-magazine.ru/profiles/experts/pub333951

Великий теоретик и организатор кораблестроения, один из основателей прикладной математики, академик (с 1916-го) Алексей Николаевич Крылов вспоминал: «В бывшей Вятской губернии и поныне существует уездный город Шадринск. Отец как-то объяснил мне, когда я был уже взрослым, происхождение этого названия. У Родионовых (отец Крылова работал управляющим в их имениях) было в Вятской губернии 10 000 десятин векового вязового леса. Вязы были в два и в три обхвата, но никакого сплава не было, поэтому в лесу велось шадриковое хозяйство, теперь совершенно забытое. Это хозяйство состояло в том, что вековой вяз рубился, от него обрубали ветки и тонкие сучья, складывали в большой костер и сжигали, получалась маленькая кучка золы; эта зола и называлась шадрик и продавалась в то время в Нижнем на ярмарке по два рубля за пуд; ствол же оставлялся гнить в лесу. После этого не удивительно, что от вековых вязовых лесов Вятской губернии и воспоминаний не осталось. В каком ином государстве, кроме помещичье-крепостной России, могло существовать подобное хозяйство?»

Увы, риторический во время написания мемуаров вопрос академика теперь вновь актуален. Россия еще не вполне крепостная (хотя положение работников градообразующих предприятий — особенно узких специалистов, привязанных к конкретным технологиям, — мало отличается от прикрепления к земле). Но уже в заметной мере капиталистическая. И относится к своим нынешним ресурсам примерно так же, как помещики Родионовы к вековым лесам.

Все еще не забыт закон о государственном предприятии, проведенный Николаем Ивановичем Рыжковым в бытность его председателем Совета министров СССР. Бывший директор Уралмаша — завода заводов — хорошо помнил, как сковывали его инициативу предписания высшего начальства, и предоставил коллегам права, практически не ограничиваемые никем и ничем. Но запамятовал: не все директора конца 80-х вполне соответствовали моральным нормам времен его собственного пребывания в Свердловске. А главное — сами времена изменились. В результате едва ли не каждый завод в считанные месяцы оброс десятками дочерних и партнерских кооперативов, номинально самостоятельных, фактически же — аффилированных. К ним продукция уходила по заниженным ценам, чтобы прибыль от последующей продажи оставалась за пределами заводской кассы. (Так что схема взаимодействия ЮКОСа с прочими членами группы «МЕНАТЕП» — Межотраслевые научно-технические программы — отработана задолго до начала нефтебизнеса Ходорковского.) Порою перепродавалось и сырье (под лозунгом «от нашей работы оно только подешевеет»), оставляя предприятие вовсе без работы, зато избавляя директора от забот о поддержании многосложной трудовой жизни.

Массированную «чубайсовскую» приватизацию 1993–1994 годов объясняли именно желанием прекратить ползучую приватизацию «рыжковскую». Но обернулась она очередной волной хищничества. Теперь уже не только сырье и продукция, но и само производственное оборудование распродавалось по цене металлолома, а то и впрямь шло в лом. Да и сейчас то и дело сносятся производственные здания, уступая место жилью, офисам или даже автостоянкам. Громадный капитал, накопленный усилиями нескольких поколений, сожжен на шадрик.

Не одна Россия прославилась самоубийством экономики. В прибалтийских республиках и Галичине (на восточном склоне Карпат, где коренные жители искренне считают именно себя украинцами) уничтожено практически все созданное в имперское и советское время и хоть как-то связанное с промышленным производством. Здания, иной раз простоявшие уже век и готовые дожить чуть ли не до четвертого тысячелетия, в лучшем случае превращены в склады транзитного импорта: при нынешнем развале экономики без него не обойтись ни в одном постсоветском уголке.

Сходная картина и в странах, раньше входивших в Совет экономической взаимопомощи, а ныне поглощенных Европейским союзом. «Старой Европе» они нужны не в качестве производителей: там и своих девать некуда. Их экономическая роль нынче — поставка дешевой рабочей силы (вспомним хотя бы страх рядовых французов перед легендарными «польскими сантехниками») и поглощение избытка европейских товаров. До поры до времени последний пункт оплачивался распродажей наследия социализма, затем — кредитами от той же «Старой Европы», таким окольным способом поддержавшей свое производство. Теперь — в разгар кризиса — даже шадрик не продать, и «Новая Европа» балансирует между голодом и банкротством.

Даже там, где не одни лишь рядовые граждане, но и управленцы готовы нормально работать, это зачастую невозможно. Хозяйственные связи и технологические цепочки разорваны не только на границах постсоветских государств, но и внутри каждого из них. Иной раз достаточно закрыть один завод, чтобы многие десятки смежников оказались парализованы.

Среди предприятий, скупленных не только отечественными, но зачастую и зарубежными хищниками на шадрик, немало высокотехнологичных. Новая ракета «Булава» через раз летает, по выражению ракетчиков, «за бугор», ибо изрядную часть комплектующих для нее делают в новых местах, где все тонкости приходится осваивать с нуля. Поневоле усомнишься в классическом совете не искать злой умысел в том, что объясняется обычной глупостью.

В конце концов основную массу российской промышленности и едва ли не всю науку пережгли на шадрик. Даже самые рьяные мастера этого метода хозяйствования — рейдеры — несколько угомонились (в связи с чем принят наконец закон, несколько затрудняющий простейшие и поэтому давно вышедшие из массового употребления технологии рейдерства). Настало время строить новый лес заводов и институтов.

На новый лес тут же нашлись новые шадрикожоги. Теперь — орудующие законодательным инструментом. Каждое слово о необходимости сокращения регламентации хозяйственной активности сопровождается делом — рождением десятков новых ограничений. Зачастую противоречащих не только здравому смыслу, но и друг другу.

Еще в начале 90-х я писал: «Законы советской власти тщательно разработаны так, чтобы их выполнение было невозможно. Благодаря этому каждый, кто почему-то власти неугоден, может быть истреблен на совершенно законном основании. А каждый, кто власти пока ничем не мешает, должен от нее постоянно откупаться». Нынешняя бюрократия добавила к этой формуле немногое: сейчас истребляют не столько людей, сколько возможности эффективного хозяйствования. Ради получения чиновником откупного рубля хозяйствующие субъекты теряют от кривых инструкций десятки, а по иным оценкам, даже сотни рублей. Вполне шадриковый коэффициент полезного действия!

Многие эксперты считают: выйти из шадрикового тупика можно назад — в сторону социализма. Увы, и это вряд ли поможет. Не только в силу вышеописанного состояния советского законодательства, но и потому, что мелкие шалости вроде принятия подношений ревизором, зародившиеся еще задолго до гоголевской пьесы, в советское время никуда не исчезли.

Вряд ли спасет и дальнейшее развитие капитализма в России. В лучшем случае борьба вокруг разрушительных законов сместится с уровня их применения на уровень их принятия. Например, американская система лоббирования — институционализированной коррупции — уже позволила принять такие шад­рикодельные нормы, как печально известный закон о копировании в цифровую эпоху, фактически запрещающий едва ли не любое развитие культуры и творчества путем выбивания из-под ног новых творцов опоры, созданной предшествующими поколениями, — только ради того, чтобы в дальнем зарубежье, куда выведены рабочие места, не наштамповали слишком много продукции по американским рецептам, сбивая тем самым ее цены (а сверхприбыли нескольких компаний вроде «Диснея», зарабатывающих копированием собственных редких творческих удач почти вековой давности, — всего лишь побочный эффект).

Шадриковое хозяйство, по словам Крылова, возникло лишь вследствие отсутствия сплава — системы прямой связи производителей с потребителями. Нужно и нам строить качественно новую систему хозяйствования. Тогда варварское разрушение ради грошовой выгоды вернется в разряд преступлений.